Миндальное сердце  - Черстин Лундберг Хан

– Да так, одна вещь… – неопределенно ответил я.

Друг удивленно поднял брови. В этот момент из класса вышла Бие. Она улыбнулась нам, отчего ее глаза засияли как звезды, и сняла с вешалки куртку.

– Хотите пойти ко мне домой? – спросила девочка. – Поиграем или займемся выпечкой?

– Я иду, – быстро ответил Хьюго. – А вот у Оскара, кажется, какое-то дело… или как, Оскар?

– Э… м-м… – промычал я.

О, нет. Теперь я ничего не смогу сказать Бие. Да тут еще и Хьюго собрался к ней домой. У меня засвербило в животе, словно я съел слишком много кислых леденцов.

– Ясно, – сказала Бие и слегка обеспокоенно посмотрела на меня. – А что ты будешь делать?

Я принялся лихорадочно размышлять.

– Да так, ерунда, – выдавил я. – Это мама. Мы пойдем… мы пойдем с ней покупать… ботинки. Чепуха, ничего интересного. Но я… я могу прийти к тебе после. Думаю, мы быстро управимся. В смысле с ботинками.

Мы вышли из школы и вместе прошли через ворота. Потом Бие с Хьюго направились в одну сторону, а я – в другую.

– Еще увидимся! – крикнул я им вслед.

Но ребята меня не услышали. Даже не обернулись. Хьюго смеялся над чем-то, что ему рассказывала Бие, и я снова почувствовал свербение в животе. Я повернулся и зашагал прочь.

До зоомагазина было рукой подать. Стоило лишь дойти до конца улицы, потом миновать крытый рынок и следом парикмахерскую, где работала мама. Но едва я увидел вывеску «Салон „Танго“», как понял, что получится очень глупо, если мама меня здесь увидит. Тут же начнутся расспросы, куда и зачем я иду, в то время как мой план с поводком я собирался как можно дольше хранить в тайне. Я не буду никому ничего рассказывать до тех пор, пока мама с папой не заметят, какой я стал серьезный и ответственный.

Все дело в том, что у парикмахерской, в которой работает мама, чересчур большие окна, выходящие на улицу. Я бы мог, конечно, обойти квартал с другой стороны, но это слишком долго. Поэтому я решил быстренько прошмыгнуть мимо.

Оказавшись рядом с парикмахерской, я притормозил и, стоя сбоку, попытался заглянуть внутрь. Мама красила какой-то тетке волосы. Кажется, они о чем-то разговаривали. Это хорошо, что мама занята. И коллег ее что-то не видно… Еще лучше. Но риск, что меня обнаружат, все равно был, поэтому я нагнулся и притворился, что завязываю шнурки. Я еще разок осторожненько заглянул внутрь и решил, что если быстро, не разгибаясь, проскочу участок перед окнами, то меня никто не заметит. Мама продолжала красить теткины волосы. Я молниеносно опустился на карачки и, не разгибая коленей, двинулся мимо парикмахерской. От напряжения я даже дышать перестал. На ходу я оглянулся через плечо и посмотрел в окно. Отлично. Я повернул голову и приготовился подняться, как вдруг столкнулся с чьим-то носом. Это был мокрый собачий нос. Я так удивился, что сел на попу. «Гав», – радостно сказал пес и, лизнув меня прямо в лицо, приветливо замахал хвостом.

– Амелия! – произнес чей-то голос.

Я вытер лицо рукавом куртки и посмотрел вверх. Это были они! Та тетенька из парка и ее красавица Амелия. Тетенька тоже меня узнала.

– Ну надо же! – воскликнула она. – Это ведь мы с тобой встретились на днях в парке?

Я быстро вскочил на ноги и принялся отряхивать сзади штаны.

– Да, – ответил я.

Интересно, как мне объяснить, почему я ползал по тротуару? Но тут я снова взглянул на Амелию и забыл обо всем на свете. Собачка помахивала хвостиком и в ожидании смотрела на меня. Она тоже узнала меня. Это было невероятно.

– Привет, – сказал я Амелии и погладил ее. Шерстка собаки была мягкой как шелк, а ее угольно-черные глазки задорно блестели.

– Я смотрю, вы уже стали друзьями, – рассмеялась тетенька. – У тебя, наверное, тоже есть собака?

– Э… нет, к сожалению, – вздохнул я. – Возможно, потом…

– Тогда я могу дать тебе один хороший совет, – сказала тетенька и наклонилась ко мне поближе. – Ты можешь поступить так же, как поступают девочки в моем квартале: они выгуливают собак соседей. Получают за это небольшую плату. И одновременно узнают массу полезных вещей про то, как обращаться с собаками.

Я встал как вкопанный. В голове тут же пронеслась картинка: мы с Амелией бежим через парк к пруду с утками.

– Ты мог бы тоже попробовать, – добавила тетенька.

– М-м… – промычал я.

– Я иду в парикмахерскую сделать прическу, – сказала тетенька и посмотрела на свои часы.

Парикмахерская! Так она шла к моей маме!

– Амелия, ласточка моя, тебе придется подождать снаружи.

Женщина крепко привязала Амелию за поводок к водосточной трубе рядом со входом в «Салон „Танго“» и, помахав мне рукой, скрылась за дверью. Амелия смотрела вслед своей хозяйке. Она была так прекрасна, что мое сердце было готово растаять.

«Спасибо», – подумал я.

У меня появился еще один кусочек мозаики. Я докажу, что не только могу гулять и в дождь, и в снег, но что я действительно могу ладить с собаками. Амелия повернулась ко мне и тихо тявкнула, словно хотела сказать: «Ты ведь будешь со мной гулять, правда?»

– Очень может быть, – ответил я. – Во всяком случае, теперь я знаю, как тебя найти. Телефон твоей хозяйки есть у мамы на работе.

Я прошмыгнул к двери и еще разок погладил Амелию. Она лизнула мне руку и уткнулась носом в ногу.

– Амелия, – тихонько сказал я ей. – Ты – настоящая красавица. Увидимся!

И с быстро бьющимся сердцем я пробежал последние метры, отделявшие меня от зоомагазина.